сыр_102

4 марта на сцене ДК им. Ленсовета состоялся уникальный концерт звёзд мировых мюзиклов, в котором приняли участие Кевин Тарт, Дрю Сэрич и Кирилл Гордеев. Кирилл Гордеев хорошо известен российским поклонникам мюзиклов своими ролями в мюзиклах «Бал Вампиров» и «Джекилл и Хайд». Кевин Тарт также играл в «Бале Вампиров», но уже в Германии, а нашим зрителям успел полюбиться после участия в концерте «Хиты Бродвея».

А вот Дрю Сэрич до прошедшего концерта был знаком исключительно искушенной публике, хорошо разбирающейся в зарубежных постановках. В его активе участие в таких хитах как «Отверженные», «Иисус Христос — суперзвезда», «Волосы», «Рудольф» и, конечно же, «Бал Вампиров»!

Нам посчастливилось пообщаться с Дрю в его первый приезд в Санкт-Петербург.

VO4A4602

Дрю, ты вчера прилетел в Санкт-Петербург, я знаю, что тебя встречала группа поклонников. Скажи, тебя хорошо встретили?

— О, да, встретили меня прекрасно! Я совсем не ожидал увидеть хоть кого-то в аэропорту, потому что у нас в Европе не принято так встречать артистов. Словами не передать, как здорово осознавать, что в чужой стране, в городе, где ты никогда не был, тебя знают и ценят то, что делаешь!

— Твои коллеги: Томас Борхерт, Марк Зайберт и Кевин Тарт уже выступали в Санкт-Петербурге. Поделились ли они с тобой своими впечатлениями?

— Да, я разговаривал с Марком и Кевином на эту тему. Марк сказал, что ему все очень понравилось, и что он прекрасно провел время. Кевин же добавил, что в России меня определенно будут окружать очень милые и приятные люди, и он оказался прав.
Я давно хотел побывать в Санкт-Петербурге. На самом деле, я должен был приехать еще 6 лет назад на премьеру «Бала Вампиров», но у меня не получилось. Поэтому я очень рад, что, наконец, я здесь.

— Ты первый раз в Санкт-Петербурге, но тебе ведь уже доводилось бывать в Москве…

— Да, первый раз я был в России ровно 20 лет назад! Представляешь? Ровно 20 лет назад я выступал в ансамбле у Лайзы Миннелли. Это был, наверное, тот самый поворотный момент, который решил, если не всё, то многое в моей жизни. В тот год я только выпустился из Бостонской консерватории и сразу же попал на работу к Лайзе, что было определенно большой удачей. Помню, как я стоял на Красной Площади и не мог поверить, что все это правда. Моя юность пришлась на конец Холодной Войны, и сама мысль о том, что я могу поехать в Россию, казалась невозможной, но вот я выступаю с Лайзой Миннелли в Москве.

— Расскажи побольше о том, как тебе работалось с Лайзой.

Как я уже сказал, это была большая честь стоять на одной сцене рядом с ней, учиться у нее. Она не только великая певица, но и потрясающая актриса, прекрасная рассказчица. Одним своим голосом она может удержать целый зал на 6000 человек, для этого ей достаточно просто шептать, её всё равно будут слушать. За то небольшое турне я научился большему, чем за 4 года в консерватории.

-Ты родился и вырос в АмерикеVO4A4626, но уже очень много лет живешь и работаешь в Австрии и Германии. Как так получилось?

— Да, я родился в Сент-Луисе, этот город расположен четко посередине между Нью-Йорком и Лос-Анжелесом, учился я в Бостоне, а потом недолгое время жил и работал в Нью-Йорке. Именно там я попал в проект «Горбун из Нотр-Дама». Это была пробная постановка мюзикла, который решили для начала «испытать» на европейских зрителях. Предполагалось, что мы некоторое время проведем в Германии, в Берлине, а потом вернемся в Нью-Йорк. На самом деле, было забавно, что я поехал в Германию всего после 6 уроков немецкого, и то, что меня не столько учили на нем говорить, сколько подражать звукам языка. И вот с таким небогатым багажом я получил роль Квазимодо.
Уже в Берлине я познакомился со своей женой (Анн Мандрелла, тоже актриса мюзикла. Прим. Авт.), которая тогда работала в мюзикле «Чикаго». После окончания «Горбуна» передо мной стоял выбор: вернуться в Америку или остаться в Европе с моей девушкой. Я выбрал последний вариант и остался.

— А каково это было, петь на незнакомом языке? Как ты с этим справлялся?
— О, это было ужасно. Мне, как американцу, носителю английского языка, всегда было немного стыдно за отсутствие у нас языковой пластичности: все учат наш язык, и мы редко видим необходимость в изучении иностранных языков.
Когда мне пришлось петь и говорить на сцене на немецком, я просто сказал себе: да, ты будешь выглядеть как идиот, да, будет получаться плохо, но ты просто должен это сделать. И я сделал, а потом и выучил язык, когда решил обосноваться в Австрии. Немецкий язык очень сложный, но у меня просто не было выбора.

— У тебя уникальный опыт работы: ты выступал в Америке, в Великобритании и в Европе. Можешь ли ты выделить какие-то различия между постановками на Бродвее/Вест-Энде и на европейской сцене?

— На самом деле, разницы почти нет. Единственное, что я выделил бы, так это подход к новым постановкам. В Нью-Йорке и в Лондоне новые мюзиклы выходят почти каждую неделю, а вот в Европе достаточно редко. Дело в том, что в Америке и в Великобритании принято сначала делать пробные постановки, чтобы понять, пойдет ли спектакль, понравится ли он зрителям. В Европе же этот шаг обычно пропускают, сразу делая полноценную поставку. Если она проваливается, то финансовые потери просто огромны! Именно такой поход мешает ставить больше разных спектаклей.

— В какой-то момент ты возвращался в Америку на несколько лет, но потом переехал обратно в
Австрию. С чем это связано?сыр_89

— Я тогда переезжал в Америку ради еще одного шоу о вампирах, которое называется «Лестат». Все были уверены, что оно будет хитом уже просто из-за того, что его написал сэр Элтон Джон. Действительно, в Сан-Франциско оно имело определенный успех, но на Бродвее нас закрыли всего через два месяца. Когда закрывается шоу на Бродвее, ты не получаешь ровным счетом ничего, тебе просто говорят: «спасибо». К тому времени у меня уже было две ребенка, о которых нужно было заботиться, поэтому мы с Анн и решили, что есть смысл вернуться в более спокойную и надежную Австрию.
У меня до сих пор остался агент в Нью-Йорке, так что если там появится что-то интересное и стоящее, то я с удовольствием приеду, но домом навсегда останется Вена.

— Кстати, если уж мы заговорили о вампирах. Знаешь ли ты что-то про новую постановку «Бала Вампиров» в Санкт-Галлене?

— Да, я видел фотографии, и мне очень понравилось. Задумка прекрасная. Кстати, я там играл еще в одном мюзикле о вампирах, в «Дракуле». Да-да, я многое знаю о вампирах.
Истории этой тематики всегда очень интересные и богатые, над ними всегда интересно работать.
Вообще, я всегда считал, да и сейчас считаю, что «Бал Вампиров» — это глупая история. Глупая, но забавная, и за это я её люблю. Сама история знает, что она комедия, что она не такая мрачная и серьезная, как «Дракула» или «Лестат», где очень много подтекстов и метаморфоз. Именно в том, что «Бал Вампиров» определенно знает свое место и свой жанр, не пытается быть как «Отверженные» или «Призрак Оперы», и есть его сила.

— А как ты относишься к самой идее изменения классических постановок, к их осовремениванию?

— Очень хорошо отношусь. Я всегда был уверен, что самое главное – это история. Если история знает, что она такое, то с ней можно работать в любом направлении: менять аранжировки, декорации, костюмы; главное – не пытаться изменить её саму, привнося новые смыслы. Авторы, когда создают истории, всегда ставят перед собой определенную цель, я считаю, что нечестно её подменять. Самое главное – продолжать рассказывать историю, а остальное уже дело вкуса.
Я вообще из тех, кто пытается всегда найти что-то новое и интересное в постановках. Наверное, мой самый частый вопрос на репетициях: «что если?».
Когда я играл в «Отверженных» на Бродвее, мы ставили их с нуля, поэтому я всегда ходил и спрашивал: «а что, если я скажу так, выйду здесь и спою таким образом?». В Лондоне мне уже не давали такой свободы действий, мне сказали сразу: «мы играем этот спектакль уже 20 лет, поэтому ты должен делать так, так и так.». Но это меня не остановило от коронного вопроса.

— Твой последний крупный проект – это «Эвита». Ты играл роль Че (Че Гевара. Прим. Авт.) два раза: в Магдебурге в 2010 году и в Вене в 2016 году. Была ли у тебя свобода в интерпретации этого персонажа? Кто такой Че в этом мюзикле?

— Че в «Эвите» — очень четко прописанный персонаж, но я все равно получил большое удовольствие, играя его. Он тот, кто всегда нравится людям. Эве приходится бороться за симпатию, работая в два раза больше, так как она совершает не самые лучшие поступки, а вот Че с самого начала заявляет: я тот, кто будет вести с вами диалог, и вы меня обязательно полюбите.
В венской постановке, кстати, первые три ряда у нас были не обычные зрительские кресла, а столики из бистро, зрители могли заказать себе напитки и даже какую-то еду. Когда я в начале шоу выходил в зал, то всегда что-то у них таскал, мог выпить напиток или съесть орешки.

сыр_64А зрители знали, что ты с их столика будешь воровать еду?

— Нет, конечно! И это самая лучшая часть шоу! Кому-то такой поворот нравился, кому-то нет, но это делало каждое шоу уникальным, свежим, неповторимым. Моя жена, кстати, ненавидела этот момент и всегда запрещала мне подходить к её столику.

— Кстати, в «Эвите» также играла твоя дочь. Как тебе работалось с ней?

— Просто потрясающе. Мои дети (двойняшки: мальчик Ноа и девочка Амели. Прим. Авт.), можно сказать, родились в театре. Я в то время играл в мюзикле «Барбарелла» в Вене в Раймунд театре. Моя жена всегда была рядом со мной в театре и во время беременности, и уже с новорожденными детьми.
И вот, спустя 12 лет, она стоит рядом со мной на сцене, я вижу, как она превращается в уверенного и профессионального артиста. Это просто потрясающе.

— А сын не хочет на сцену?

— Нет, у него совсем другие интересы, например, он недавно открыл в себе страсть к режиссуре, и теперь снимает видео на свой ютуб канал, NoSa TV. И, я должен сказать, его видео действительно хороши!

— Дрю, скажи, какие проекты нам ожидать от тебя в будущем?

— В марте я буду в Гамбурге играть в «Иисус Христос — суперзвезда» три шоу, потом еще неделю проведу в этой же роли в Вене во время пасхальной недели.
Также в конце апреля у меня будет одно представление в рамках моего сольного проекта «Ugly Nina». Этот проект очень многое значит для меня, но мне, к сожалению, всегда не хватает времени, чтобы выступать с ним чаще. Поэтому пока только одно шоу в небольшом городке недалеко от Зальцбурга.
С июня же я выступаю в совершенно новом шоу «Вивальди. Пятое время года» и играю там самого Вивальди. Мне кажется, что у этого шоу могут быть только два пути: его ждет либо ошеломляющий успех, либо полный провал. Но, так как это новая постановка, то мне безумно интересно над ней работать.
Ну, и, кроме того, у меня есть сольный проект. Не так давно вышел мой четвертый альбом «Let him go», так что будут концерты в его поддержку.

— Спасибо тебе большое за уделенное время. У меня к тебе остался последний вопрос: что эта поездка значит для тебя? Люди приезжают в Санкт-Петербург по разным причинам: по делам, чтобы провести отпуск или приобрести какой-то культурный опыт. Очень часто они вскоре возврасыр_136щаются. Ради чего вернулся бы ты?

— Знаешь, после нашего разговора у меня еще одна репетиция, а после нее я бы очень хотел погулять по городу. То, что я успел увидеть за то короткое время, что я здесь, говорит мне, что Санкт-Петербург – очень европейский город, он ощущается очень знакомым для меня.
Как бы банально это ни звучало, но мы живем в то время, когда люди в прямом смысле боятся друг друга, боятся просто путешествовать и заводить новые знакомства. Поэтому я очень рад, что моя работа позволяет мне много ездить и сводит с новыми интересными людьми. Например, я уже достаточно давно поддерживаю отношения с Иваном Ожогиным, а теперь познакомился и с Кириллом Гордеевым. Я могу легко представить, как спустя год я буду вспоминать о людях, которых встретил здесь, которые сделали мою международную театральную семью еще больше и еще теплее. Так что, я вернулся бы ради людей.

Спасибо за помощь в проведении интервью Яне Тудвасевой.
Спасибо за фотографии Наталье Даниловцевой и Александру Утюпину.
Интервью и фото концерта – Анна Соломонова.